Темпы роста российской экономики замедлились, растёт дефицит бюджета. Главная проблема российской экономики — замедление, но это ещё не рецессия. Хотя это индикатор накопленных проблем. Главная из них — в гражданском секторе, считает доктор экономических наук, директор Института народнохозяйственного планирования РАН Александр Широв. «Свободная Пресса» попросила ответить его на ряд вопросов, которые волнуют сегодня очень многих.
«СП»: Технологическая политика, модернизация необходимы. Мы уже слышали правильные слова, но в итоге — коррупционные скандалы. А были ли статистически значимые успехи?
— Были, это модернизация базовых секторов: химическое производство, металлургия, нефтегаз, сельское хозяйство. Многие не ожидали, что сельхозпроизводство может быть рентабельным и даже ориентированным на экспорт.
Но остаются серьёзные проблемы с модернизацией части экономики, связанной с обеспечением инвестиционного и потребительского спроса. Это машиностроение и ряд видов деятельности, которые должны производить продукцию, ту, что мы потребляем.
Прямые ссылки передачи в RuTube, YouTube, VK. Смотрите все передачи СП-Видео
С одной стороны, они повысили качество нашей жизни: человеку, живущему в отдалённом населенном пункте, не надо ехать в областной центр, чтобы купить телевизор, смартфон, одежду. Всё привезут на дом. Качество жизни, в связи с этим, конечно, растёт.
Но, большая часть этой продукции — не отечественного производства. Для каждого из нас импорт стал более доступным. Но импорт — это вычет из экономического роста, продукция, которую мы потребили, но не произвели. Доходов от этого в экономике больше не стало. Но предъявлять претензии платформам абсурдно: они хорошо осуществляют свою функцию, дают новые возможности потребителям. А то, что наша промышленность не может предложить товары, которые люди хотят купить — другой вопрос.
«СП»: Может, для развития производства надо вернуться к планированию?
— Элементы планирования окружают нас повсюду: главным планом государства является федеральный бюджет, а также бюджеты субъектов федерации, муниципальные бюджеты. У каждой корпорации есть планы.
Советская экономика лопнула, когда оказалось невозможно запланировать производство и спрос всего: от скрепок до космических кораблей. Номенклатура в 70−80 годы расширилась настолько, что ресурсов плановой системы не хватало, чтобы свести концы с концами.
Конечно, планирование должно существовать на уровне гособоронзаказа, госзакупок. Ещё невозможно развить собственное производство без определенных элементов протекционизма. Нужно защищать рынок, и это тоже план. Но, если мы попытаемся вернуться к планированию всего, при текущем качестве управления на местах, получим не очень хороший результат.
«СП»: Олигархи предложили вложить в экономику 430 млрд. рублей, но они в основном владеют активами, полученными в результате приватизации 90-х годов. Может, вместо взноса — национализация?
— Самый простой вопрос, который можно задать: есть ли у государства ресурс, который позволит управлять этими активами? На мой взгляд, государство с трудом справляется с государственными корпорациями и публичными компаниями с госучастием. Проще выстраивать работающие механизмы взаимодействия между крупным бизнесом и государством.
«СП»: Как вы оцениваете импортозамещение и «разворот на Восток»? Это новое качество или просто смена тех, кому продаем ресурсы?
— Наличие сырьевой базы — не недостаток, а серьезное преимущество. Представим ситуацию 2022 года: допустим, мы торгуем не нефтью, газом, металлами, удобрениями, а машиностроительной продукцией.
Последствия санкционного давления были бы гораздо серьезнее, ведь отказаться от экспорта машиностроительной продукции в любую страну не проблема. А вот отказаться от экспорта тех товаров, которые определяют базу экономического роста — сложно.
И то, что мы были крепко связаны цепочками создания добавленной стоимости с развитыми, развивающимися странами через наш сырьевой товар, нас защитило. А в свете последних событий в Иране это поддерживает нашу экономику.
И мы продаем не только нефть, газ и нефтепродукты, но и удобрения, сельскохозяйственную продукцию. Всю цепочку, которая пострадала от событий на Ближнем Востоке. Другой разговор, что мы должны двигаться дальше, чтобы расти. Энергоперехода, быстрых темпов роста добычи нефти и газа не будет. Необходимо расширять ассортимент тех товаров, которые выходят на внешний рынок.
«СП»: Нам надо развивать свое производство, технологии. Но нет даже элементной базы, что делать?
— Главный вопрос — ёмкость нашего рынка и возможности расширения. Внутренний российский рынок большой, 146 миллионов человек. Но проекты, например, по производству смартфонов на такой объем, к сожалению, не работают. Надо выходить на внешний рынок, а там американские производители, корейские, китайские.
Надо найти нишу или предложить революционное решение, которое затмило бы «Эппл», «Самсунг» и «Гугл» вместе взятые. И сегодня сложные продукты делают в кооперации: производство в одном месте, разработка в другом, производство комплектующих вообще по всему миру.
У нас сама экономика должна быть сложнее, потреблять больше высокотехнологичной продукции: не только оборонка и небольшие предприятия, но и крупные сегменты экономики. И нужно, повторю, разработать стратегию выхода на внешние рынки.
«СП»: Вы говорите о потребительском спросе как о драйвере роста экономики, но зарплаты не растут в реальном выражении, все повышения съедает инфляция. Какой же тут может быть спрос?
— За последние четыре года ситуация изменилась в лучшую сторону. Рынок труда стал рынком работника. Конечно, и тут охлаждение сказывается, но квалифицированного специалиста найти трудно. И стало больше реального сектора, больше обрабатывающих производств. Медианная зарплата уже более 80000 ₽, что ещё недавно казалось недостижимым.
Но мы каждые пять лет будем терять примерно 3 миллиона трудоспособных из-за выхода на пенсию. Как это компенсировать, помимо автоматизации? 30% населения работают на «плохих» рабочих местах, со старым оборудованием, с низкими зарплатами.
Это ресурс, который нужно вытягивать из трясины. Ещё люди, которые работают «в серую», на непонятных производствах. Но и в ближайшие 10 лет молодежи, входящей в трудовую деятельность, будет относительно больше.
«СП»: Много денег тратим на автопром, повышен утильсбор. Но итог — автомобили становятся все менее доступны, а АвтоВАЗ не может сбыть свою продукцию: цена и качество не соответствуют. Может, прекратить поддержку?
— Несмотря на критические замечания, за последние 20 лет АвтоВАЗ прошел довольно серьезный путь, прогресс налицо. Но вся модернизация сталкивается с теми же проблемами, что и вся наша экономика.
С одной стороны, инвестиционный ресурс в отрасли ограничен. А автопром — сегмент экономики, который не восстановился. К тому же, мы отдали производство почти целиком, и конкурентная ситуация для АвтоВАЗа сложная. Возникает вопрос: может, останемся без автопрома? Но автопром — один из базовых элементов обрабатывающей промышленности с огромным коллективом смежников.
Сейчас мы производим большое количество деталей, которые закупались по импорту. Если отказываемся от автопрома, должны ответить на вопрос: за счет чего собираемся усложнять экономику, что будем производить? В это упёрлись американцы.
Вынося производство, поняли, что «хороших» рабочих мест почти не осталось. И начали задумываться, как эти рабочие места создавать. Если мы не усложним экономику, начнутся социальные проблемы.