тестовый баннер под заглавное изображение
Новшество ввели сразу после ЧП. Всех педагогов собрали на педсовет и поручили следить за поведением и разговорами детей — ввели даже специальный график дежурств. Особо ответственными назначили классных руководителей: они, мол, должны внимательно реагировать на все «признаки нападений». Но не объяснили, как их определить.
Правда, в дежурствах есть другая польза: если случится очередное нападение, то учителя уже будут на местах и готовы к отражению атаки.
Опасения руководителей понятны. С начала года зафиксировано уже больше десятка ЧП с нападением на школы, и все согласны, что на это надо как-то реагировать. Но как? Усложнить еще больше внеурочную жизнь педагогов?
Если вообразить предлагаемую ситуацию, то как учитель будет слушать разговоры о нападении? Например, идет Вера Павловна по коридору. Видит группу детей, которые стоят в уголке и болтают. Незаметно подбирается к ним, встает рядом, делая вид, что читает посты в телефоне? А дети такие: ну конечно, Вера Павловна просто стоит рядом, давайте продолжим обсуждать нападение… Ситуация крайне нереальная.
Если изучить случаи агрессии в школах, то все они типичны. Нападает, как правило, не самый психически устойчивый человек. Для подростка это неудивительно — в их возрасте идет гормональный всплеск, который нередко обнажает первые проявления шизофрении. До того как перейти к действию, он смакует свои планы, активно привлекает к себе внимание. Разработки поражают подробностями. Замкнутый, как правило, подросток продумывает все до мелочей. Чаще всего моделирует ситуацию в известных компьютерных играх, приглашает друзей поиграть с ним в эту игру.
Сверстники обычно считают эти посты полным бредом, а автора странички — человеком со странностями. Они не бегут сразу в полицию и не говорят об этом родителям. Люди со странностями становятся невидимками. Так же относятся к детям, публикующим на своих страничках фантастические повести или романтические приключения.
Но это дети. И взрослые, тем более профессиональные педагоги, возможно, и могли бы увидеть в «бредовых» постах опасность агрессии. Но тогда, получается, на педагогов надо повесить и обязательную регистрацию в соцсетях, создание фейковой странички от имени подростка, получение приглашения в друзья к ученикам класса.
Выловить в Интернете автора нападения немного реалистичнее, чем в школьном коридоре. Хотя оба варианта противоречат здравому смыслу.
Также авторам инициативы следовало бы подумать и о дополнительной оплате за нагрузку. Ведь теперь вместо отдыха на переменах учителю надо держать ухо востро и быть «быстрым, резким, как пуля дерзким». А это требует дополнительной оплаты.
Конечно же, новость о подслушивании с подглядыванием не понравилась педагогическому сообществу. А что касается родителей, то их мнения разделились на два лагеря.
Сторонники инициативы говорят о том, что лучше перебдеть, чем недобдеть.
«Если учитель услышит, как старшеклассники в курилке обсуждают план сходить в школу с ножом, он обязан поднять тревогу. Это не прослушка, это инстинкт самосохранения», — пишут пользователи в поддержку новых правил.
Родители в большинстве своем обеспокоены не столько вторжением в личное пространство, сколько реальной безопасностью своих детей в стенах школы.
Противники же видят в этом очередной шаг к превращению школы в филиал полиции.
«Учитель не оперуполномоченный. Его задача учить, а не выслушивать болтовню подростков. Это приведет только к росту доносительства и ухудшению психологического климата», — комментируют ситуацию педагоги.
Правозащитники добавляют, что неясен механизм реализации: как отличить обычную подростковую агрессию («ненавижу школу») от реальной угрозы и где грань, за которой учитель превращается в надзирателя.
Психологи, специализирующиеся на подростковых кризисах, заняли срединную позицию. По их мнению, проблема не в прослушке, а в тотальном кризисе доверия. Например, детский психолог Анна Королева убеждена: подросток, который замышляет нападение, как правило, уже давно не слышит взрослых. Если школа будет строить систему только на контроле и слежке, это лишь усилит враждебность. Важно, чтобы учитель мог подойти к ребенку с вопросом не «что ты тут написал, хулиган?», а «что с тобой происходит?». Но для этого нужны не столько методички, сколько изменение системы подготовки педагогов и уменьшение нагрузки на них.
Скорее всего, в ближайшее время мы не увидим учителей с наушниками под пиджаком. Однако сам по себе информационный шум вокруг этой темы показал главное: общество находится в состоянии тревоги. Школы ищут способы защиты от повторения трагедий, но сталкиваются с недоверием со стороны учеников и их родителей. Истинная безопасность, вероятно, лежит не в плоскости слежки, а в плоскости восстановления диалога между взрослым и ребенком, который в последнее время, кажется, окончательно нарушен.