Фото: Vladimir Boiko/Russian Look/Global Look Press
«При помощи Божией вознамерились Мы, в мае месяце сего года в Первопрестольном граде Москве, по примеру Благочестивых Государей, Предков Наших, возложить на Себя Корону и восприять по установленному чину Святое миропомазание, приобщив к сему и Любезную Супругу Нашу, Государыню Императрицу Александру Федоровну…» — такими словами начинался манифест Николая II, обнародованный 1 января 1896-го.
Само событие, о котором упомянуто и которое являлось обязательным обрядом для каждого российского монарха — коронация, Священное коронование, — произошло 14 (26 по новому стилю) мая.
Второй по счету Николай взошел на российский престол 20 октября 1894-го — сразу после смерти своего августейшего отца, императора Александра III. Но почему же последующие более полутора лет он царствовал «без короны на голове»? Почему столь важный ритуал был совершен с таким большим опозданием?
Проще всего дать ответ формальный: дату коронации назначил сам «хозяин страны». Однако скрупулезное исследование всех обстоятельств того времени дает возможность объяснить кажущийся парадокс вполне логичными рассуждениями. Как рассказал «МК» историк Сергей Попов, Николаю II пришлось, выбирая время для проведения символического действа, учитывать несколько факторов.
Во-первых, установлен был 12-месячный траур по случаю безвременной кончины государя Александра Александровича. А дальше вмешался календарь — погодный и церковный. Проводить торжественную церемонию и сопутствующие ей публичные мероприятия в холодную, темную предзимнюю-зимнюю пору не с руки. Первые погожие дни весны 1896-го пришлись на период Великого поста, когда всякие увеселения под запретом. Потом в империи отмечали праздник праздников — Пасху… Вот и сдвинулась в итоге коронование на май.
Впрочем, здесь с конкретными датами все не так просто. Временной интервал определен исходя из персональных данных царственного семейства. Коронационные торжества начались с прибытия императорской четы в Москву 6 мая — в день рождения Николая Александровича. А закончились через три недели, 26 мая, после того как накануне, 25 мая, был отмечен день рождения императрицы Александры Федоровны.
Сияние от Сандуновских бань
Устроенное в Первопрестольной 130 лет назад празднование стало одной из наиболее масштабных и дорогостоящих официальных церемоний за всю историю Российской империи.
Вот лишь несколько фактов.
Среди самых высокопоставленных зарубежных гостей, прибывших на коронацию, была греческая королева Ольга, три великих герцога, 12 наследных принцев, эмир Бухарский, брат персидского шаха, сын короля Сиама…
Чтобы обеспечить декоративное убранство города, оформление парадных шествий, снабдить всем необходимым торжественные застолья (на один лишь банкет в Кремлевском дворце приглашены 7000 человек!) и угощение масс простого народа, а также на другие нужды была выделена из казны гигантская сумма — около 100 миллионов рублей (для сравнения: каждый из строившихся тогда эскадренных броненосцев типа «Полтава» обошелся примерно в 10 миллионов).
Планируя многочисленные банкеты и званые рауты по случаю коронования Николая II, организаторы (Министерство императорского двора) позаботились о необходимой богатой сервировке столов. Из Петербурга в Москву было привезено свыше 8000 пудов столовой утвари. Среди прочего много золотых и серебряных сервизов.
Для публики наиболее впечатляющей частью майских торжеств 1896 года стала устроенная в Москве иллюминация. Это рекордное по тем временам использование электрического освещения. Чтобы запитать током километры гирлянд из разноцветных лампочек, обвивающие все главные постройки в центре города, на Софийской набережной были заранее построены несколько временных электростанций. Кроме того, к делу привлекли и частные энергетические системы. Например, для общегородской иллюминации использовали мощности одного из немногих тогда в городе полностью электрифицированных комплексов — Сандуновских бань.
Иллюминирование Белокаменной по случаю коронации Николая II признано безусловным шедевром художественного освещения. Кремлевские башни и зубчатые стены, многие крупные здания на прилегающих территориях — в том числе Большой и Малый театры, Городская дума — были оконтурены вереницами лампочек — красных, бирюзовых, золотистых… Как вспоминал В.Ф.Джунковский, бывший тогда адъютантом великого князя Сергея Александровича, «кремлевская иллюминация зажглась в один миг, в тот самый миг, когда государыня взяла в руки поднесенный ей букет с электрическими цветами. Засветился букет, и в тот же момент засветился разноцветными электрическими огнями весь Кремль, точно огненной кистью нарисованный на потемневшем небе».
Чтобы рассказать о московских событиях в печати, в Белокаменную съехались свыше 130 российских и зарубежных корреспондентов, а также почти 60 профессиональных фотографов. Но вот «специалист по синематографу» был только один: разрешение вести киносъемку получил лишь француз Камилл Серф. Смонтированный им позднее документальный фильм с успехом показывали в Париже, а затем и в Петербурге.
«Помазал царя елеем радования»
14 мая, когда происходило коронование, главные события разворачивались в Кремле. Их подробно описали газеты.
«…С крыльца спустился взвод молодцеватых кавалергардов, зазвучали трубы и литавры. На террасах дворца — блестящая масса придворных, представителей волостей, городов, земств, дворянства, купечества, профессора Московского университета, за ними обер-прокуроры сената, сенаторы, статс-секретари, министры и члены Государственного совета. Наконец, при оглушительных восторженных криках «ура» и звуках «Боже, царя храни», исполняемого придворным оркестром, на Красном крыльце показывается Государь Император и Государыня Императрица. Они следуют в собор под золотым балдахином — Государь впереди, Государыня позади. Вдруг в одно мгновение все стихает — и музыка, и колокола, и клики народа, — и среди благоговейной тишины у южных дверей собора митрополит Московский Сергий приветствует Их Величество речью. Предшествуемые тремя митрополитами, архиереями и духовенством, при пении величественного псалма входят Их Величества в собор, где около 10 часов начинается тот торжественный чин венчания и помазания на царство, в который Православная Церковь влагает столько глубокого смысла, исполненный такого важного значения для каждого русского, понимающего свою историю».
Важнейшая церковно-государственная церемония привлекла в центр города огромное количество публики. Свидетель событий записал: «В девятом часу утра у Кремля вся площадь между Александровским сквером и Историческим музеем представляла из себя… сплошное море голов, и только небольшое пространство у самого Исторического музея, против ведущих в Кремль ворот, было оставлено для проезда».
Когда царь и царица вошли в Успенский храм, для них уже заранее установлены были посреди него исторические тронные места. Николай Александрович сел на «золотой» трон царя Михаила Федоровича (первого русского государя из династии Романовых), его мать, вдовствующая императрица Мария Федоровна — на трон царя Алексея Михайловича, а супруге Александре Федоровне предназначался трон великого князя Ивана III. Все эти реликвии были бережно перенесены в храм из Оружейной палаты.
Далее последовала формальная, но обязательная процедура. Митрополит Санкт-Петербургский Палладий подошел к государю и задал вопрос о его вероисповедании. В ответ Николай II громко произнес Символ православной веры: «Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли…»
Апофеоз коронации наступил после чтения церковными иерархами нескольких положенных по уставу текстов и молитв. Митрополит возложил на голову государя сложенные крестообразно руки и возгласил прошение к Богу, чтобы тот «помазал царя елеем радования, одел его силою с высоты, …дал в десницу его скипетр спасения, посадил на престоле правды…». Вслед за тем государь принял с поднесенной ему подушки лежащую на ней Большую императорскую корону и надел этот символ монаршей власти. Потом Николай с другой подушки взял Малую корону и возложил ее на голову супруги Александры (предварительно мастера подогнали эти важнейшие династические атрибуты по размеру для их новых «хозяев»).
Получив царские регалии, самодержец опустился на колени, обнажил голову (корону он теперь держал в руке) и произнес особую молитву: «…Исповедую неизследимое Твое о мне смотрение и, благодаря, величеству Твоему поклоняюся. Ты же, Владыко и Господи мой, …вразуми и управи мя в великом служении сем… Буди сердце мое в руку Твоею, еже вся устроити к пользе врученных мне людей и к славе Твоей».
Об инциденте приказано молчать
А теперь — обратная сторона «коронационной медали».
Торжественнейшая церемония в нарушение всех тщательно продуманных планов и ритуалов отмечена была несколькими неприятными моментами. О которых, впрочем, подавляющее большинство жителей империи тогда не узнало.
Здесь упомянем о тех, которые напрямую касались самого виновника торжества — Николая Александровича.
Один из важнейших символических ритуалов коронационного обряда — миропомазание монарха. Его предстояло провести в Успенском соборе митрополиту Московскому Сергию. Речь, обращенная владыкой к царю, должна заканчиваться такими словами: «Чрез помазание видимое да подастся тебе невидимая сила, свыше действующая, озаряющая твою самодержавную деятельность ко благу и счастью твоих верных подданных». Но перед священнодействием случилось непредвиденное.
Вот рассказ об этом в мемуарах одного из придворных, будущего министра иностранных дел Александра Извольского:
«Как камергер Императорского Двора я был назначен вместе с другими шестью камергерами поддерживать Императорскую мантию, которую Император надевал во время вручения Ему Скипетра и Державы перед возложением на голову Императорской Короны. В самый торжественный момент церемонии, когда Император подходил к алтарю, чтобы совершить обряд Помазания, бриллиантовая цепь, поддерживающая Орден Андрея Первозванного, оторвалась и упала к Его ногам. Один из камергеров, поддерживавших мантию, поднял ее и передал министру Двора, графу Воронцову, который положил ее в карман. Все произошло так быстро, что не было замечено никем, кроме тех, кто находился близко к Императору. После церемонии всем, кто видел это, было приказано не говорить об инциденте, и до сих пор он мало кому известен».
По свидетельствам некоторых других очевидцев ЧП, спровоцировал его великий князь Владимир Александрович, который взялся в последний момент перед миропомазанием поправить горностаевую мантию, надетую на царя (использовали, впрочем, более высокопарную формулировку: «оправлял порфиру»), и случайно при этом неловко задел рукой орденскую цепь.
Кое-кто из присутствовавших на церемонии воспринял произошедшее как «печальное предзнаменование». Мать Николая II,
вдовствующая императрица Мария Федоровна, якобы от увиденного пошатнулась и едва сдержала громкий вскрик. Более 20 лет спустя, когда царь вместе со своими близкими погиб в подвале екатеринбургского дома, нашлись те, кто, узнав об этом, сразу вспомнили «прокол», случившийся во время коронации: вот, мол, порвавшаяся тогда цепочка символизировала, что прервется 300-летнее правление династии Романовых.
Впрочем, сам Николай Александрович случившемуся серьезного значения не придал. По крайней мере, внешне он никак на это не отреагировал и двинулся дальше, чтобы принять миропомазание.
Однако его поджидала другая неприятность. Видимо, сказалось нервное напряжение, усталость от затянувшегося торжественного богослужения — литургии, которая началась после чина коронования. Ведь все это время царь вынужден был стоять в парадном облачении — очень тяжелом (вес одной только Большой императорской короны — почти 2 килограмма!). Как бы то ни было, но, когда подошла пора подняться ему по ступенькам на амвон, Николай споткнулся и едва не упал. Впрочем, существует и более категоричная версия данного происшествия: «После длинной и утомительной коронационной службы в момент восхождения императора на церковный помост, изнемогая под тяжестью царского одеяния и короны, он споткнулся и на время лишился чувств».
Интересно, что молодой государь ни о каких «шероховатостях», случившихся с ним, не упомянул. Вот запись из его дневника, датированная 14 мая:
«Великий, торжественный, но тяжкий, в нравственном смысле, для Аликс, Мама и меня, день. С 8 ч. утра были на ногах; а наше шествие тронулось только в 1/2 10. Погода стояла, к счастью, дивная; Красное крыльцо представляло сияющий вид. Все это произошло в Успенском соборе, хотя и кажется настоящим сном, но не забывается во всю жизнь!!! Вернулись к себе в половину второго. В 3 часа вторично пошли тем же шествием в Грановитую палату к трапезе. В 4 часа все окончилось вполне благополучно; душою, преисполненною благодарностью к Богу, я вполне потом отдохнул. Обедали у Мама… Легли спать рано».
Забросать фугасами с колокольни
Мероприятия, намеченные в программе коронационных торжеств, сопровождались большим стечением народа, что создавало подходящие условия для организации покушения на государя. С учетом этого заблаговременно были предприняты меры по обеспечению безопасности.
Заблаговременно из столицы направили в Москву более 200 чинов дворцовой полиции. Там представители спецслужб приступили к тщательной проверке всех зданий, которые предполагалось задействовать по ходу праздничных акций, а на улицах и площадях, где предстояло проехать Николаю II, обследовали подземные коллекторы. Параллельно с этим началась «фильтрация» вольнонаемного персонала, привлекаемого к обслуживанию торжеств. Всех мало-мальски подозрительных лиц от работы в, как мы сейчас сказали бы, VIP-зонах отстранили.
При проведении главных акций действовал строгий пропускной режим. Заранее было определено распределение постов охраны, продумана система допуска и отпечатаны пригласительные билеты на мероприятия с присутствием императорской четы. Выдавать их имели право лишь особо уполномоченные на то представители гражданских и военных властей.
Для охраны монарха и поддержания порядка, а также несения караульной службы в Кремле во дворцах за несколько дней до начала коронационной программы в Первопрестольную прибыло «личное войско царя» — почти 600 человек из Собственного Его Императорского Величества конвоя и 500 солдат и офицеров Сводного гвардейского батальона.
С подачи дворцового коменданта позаботились о том, чтобы при поездках государя со свитой по городу не возникло инцидентов из-за непредсказуемых поступков кого-то из многочисленной публики, собравшейся полюбоваться столь уникальным зрелищем. Для этого была предусмотрена «изолирующая прослойка» между монархом и его народом. Московская полиция загодя стала отбирать среди жителей наиболее благонадежных. В нужное время тысячи этих «правильных» обывателей выстроились по маршрутам движения царского кортежа, заняв первые ряды. Такие вот подставные верноподданные.
Столь серьезные антитеррористические меры дали результат. При проведении основных коронационных торжеств ни одного несанкционированного действия в отношении высокопоставленных особ, съехавшихся в Москву, не зафиксировано.
Впрочем, тучи над головой царя все-таки, оказывается, в те дни могли сгуститься. Но угрозу сумели вовремя предотвратить. Об этой не растиражированной в литературе эпопее корреспонденту «МК» удалось узнать от Сергея Попова.
Из сохранившихся документов известно, что могла быть предпринята попытка организации покушения на молодого государя во время посещения им Москвы. О таком высочайшем визите ходили разговоры еще в 1895 году, однако император собрался в Первопрестольную лишь позднее — для коронования.
В Белокаменной Николая II собирался убить… Распутин.
Нет, не одиозный старец Григорий: речь идет о его однофамильце — недавнем выпускнике университета Иване Распутине.
Этот революционно настроенный юноша, который, начав активные действия в Москве по привлечению сторонников еще осенью 1894-го, спустя несколько месяцев сумел объединить вокруг себя группу молодых людей — более 30 человек. Радикалы полагали, что следует добиваться политических перемен в стране при помощи индивидуального террора. Своей жертвой они выбрали нового царя.
«Распутинцы» планировали нападение на него во время проезда императора по улицам: хотели закидать процессию самодельными бомбами сверху — с какой-нибудь колокольни либо из окон многоэтажного здания, мимо которого проследует царская кавалькада, заранее арендовав в нем помещение.
Подготовку к теракту начали заблаговременно.
Первым делом предстояло решить проблему со взрывчаткой. Заговорщики сумели оборудовать на конспиративной квартире лабораторию, где несколько человек приступили к экспериментам по изготовлению «адской смеси». Однако нелегалы вскоре оказались «под колпаком».
Судя по донесениям в Департамент полиции из Московского охранного отделения, один из участников группы, студент Василий Бахарев неоднократно был замечен посещающим городские аптеки, где он покупал различные составы и кое-что из медицинских предметов — пробирки, колбы…
Спустя несколько месяцев «распутинские алхимики» сумели-таки получить подходящий состав и начинили им несколько самодельных фугасов (корпусами для этих метательных снарядов послужили жестяные коробки из-под зубного порошка). Теперь предстояло проверить их боевые качества на практике. Потайным полигоном выбрали пустырь на окраине, за Ваганьковским кладбищем.
Испытания прошли вполне успешно, после чего боевики могли заняться уже изготовлением бомб непосредственно для осуществления теракта. Кроме того, предстояло определить место для покушения. Сохранились сведения о разведывательных вылазках заговорщиков: двое из них, в том числе сам Распутин, посетили Николаевский вокзал, где пытались изучить расположение императорских покоев и подход к ним со стороны железнодорожных платформ (ведь именно туда прибывали поезда из Санкт-Петербурга), а также прошли по Мясницкой, побывали возле Иверской часовни у въезда на Красную площадь, при этом измеряя шагами некие расстояния, — видимо, оценивали условия для устройства засады.
Впрочем, довести свой замысел до конца заговорщикам оказалось не суждено. Всех их арестовали. Впоследствии по высочайшему соизволению дело о кружке И.Распутина было «разрешено административным порядком». Сам организатор несостоявшегося покушения на царя получил 5 лет тюремного заключения и 10 лет ссылки в «отдаленные местности» Якутии. Его главные сообщники получили гораздо меньшие сроки.
«Распутинцев» охранному отделению удалось накрыть благодаря секретному агенту по кличке «Михеев». Под этим псевдонимом скрывалась молодая девушка Зинаида Гернгросс, которая смогла внедриться в группу, готовящую теракт. Интересно, что ради маскировки своего сексота и обеспечения для него возможности продолжить работу в революционном подполье полиции пришлось арестовать и саму Зинаиду. «Революционерка» Гернгросс даже была приговорена к ссылке на 5 лет. Но куда же ее отправили? В солнечную Грузию, в Кутаис (Кутаиси). Отнюдь не самое суровое наказание.
130 лет назад прошла помпезная церемония коронации царя Николая II
Смотрите фотогалерею по теме